***
Отнимем от раздумий вышину,
Где в клочья рвётся войлок тучи белой.
Не нужно слов. Обнимем тишину
И вспомним то, о чем душа болела:
Скрипела вагонетка. Вдалеке
Холмы на глади озера стояли
С резными теремами... Налегке
Мы шли пешком в те сказочные дали.
Закончилось сказанье прежних лет,
Но хорошо опять увидеть эти
На прошлое бросающие свет
Покои, в кои вхожи только дети…
***
Я должен пронести
Блаженство через муку,
Читая "Зла Цветы",
Но, где-нибудь к шести,
Зайдут ко мне без стука
Воскресшие мечты...
Я знаю, пустота,
Что за грехи отвечу,
Спустившись в ночи ил,
Где злая красота
Пила до капли свечи
И вила дым кадил.
Кошмара шестерни
Прокрутятся со скрипом,
Наступит тишина,
И радостные дни
Всплывут, подобно рыбам,
Со дна гнилого сна...
По большому счёту
Пустая жизнь равняется нулю,
А ноль подобен смерти. На петлю
Толкает он –
Мой сон…
В нём не имеют места чудеса,
Темнеют за решёткой небеса
И тяжек вдох,
Мой Бог…
Да, по большому счёту, я – никто,
Инкогнито, играющий в лото,
Но в целом тот,
Кто ждёт…
Тоннеля, света, вечной тишины,
Луча, что губит сумерки вины…
Иду и жду
В бреду…
Я – буква цветы клюквы, суховей,
Я – стук сердечный в клетке из костей,
Строка (река)
Про облака…
Я человек, исчезнувший почти,
И потому хочу сказать: «Прости
За каждый миг,
Старик…».
Ангел мой
На просторах родной моей вотчины
Уложи меня пулею в грудь
Засыпать у дорожной обочины
Да искать к бесконечности путь.
Повидал я хоромы и паперти,
И теперь не страшит меня длань,
Что игральные кости на скатерти
Рассыпает. Обдумай и глянь:
За бетонными стенами, досками,
Арматурной и сетчатой тьмой
Обнищала крылами неброскими
Золотая душа, ангел мой…
Надо выгореть, надо помучиться,
Поскитаться, на поезд успеть,
Где красивою будет попутчица
И спокойною тётушка Смерть.
Надо бы изнемочь от усталости,
Очерстветь, словно хлеба ломоть,
И простить себе детские шалости,
И промолвить сердечно: «Господь…
Не хватает ни силы, ни воздуха,
Сердце вырви мне мягкой рукой,
И не надо ни крыльев, ни посоха.
Я устал, мне пора на покой».
Птичьими глазами
На ветках – деловитые грачи
На сказочных похожи персонажей:
Сполоснуты во мраке их плащи,
Пропитаны лоснящеюся сажей.
Урал, водохранилище – места,
Невспаханные зубьями прогресса…
Опять иду слоняться в никуда
Опушками оттаявшего леса.
Я остаюсь, Россия, не один
С поросшими черёмухой садами:
Друзья, что не дожили до седин,
Поблёскивают птичьими глазами.
Город
Этот город таким ещё не был,
Или, может, печали печать
На него наложила та небыль,
Что не может во мне замолчать?
Этот город бесплодных исканий
Прорастает в меня, как пучок
Планировок облупленных зданий,
Микросхем паутинных дорог.
В лабиринте коробок-хрущёвок
Или в друзе квартальных громад
Я из бархата крыльев огневок
Вышиваю на облако взгляд.
Где-то там, в турмалине заката,
Что в сундук уместился к мечтам,
Где оправдывать счастье не надо,
Я свои очертанья отдам.
Где-то там, за пределом границы,
Где не водится горя и бед,
Я увижу родимые лица,
Утекая в последний рассвет.
Сила речи
Плеск оваций, бренное богатство,
Звон в копилке – в Лету канет всё…
Мне бы для души голодной яства –
Кисть Рембрандта и перо Басё.
Грамоты, медали – карьеристам
А поэту – ангелов язык,
Строчек на снегу страницы чистом
И полетов по вселенным книг...
Речь поэта не впадает в русло
Мод или течений – всё равно,
А бродит, как знахарское сусло,
Вызревая доброе вино...
Той же силой превращает кокон
В «Глаз павлиний» книжного червя,
И горит в дому в одном из окон
Лампочка, ночную тень кривя…
***
Не жертвы – милости просил
Всевидящий отец,
Но люд его дитю вручил
Распятье и венец.
Сей довод явно не секрет,
Но повод для слезы
Для тех, кто вечностью согрет,
Взирая на часы...
Здесь достоверен только миг,
Несущий чистый слог,
Да пару пламенных гвоздик
Тому, кто лгать не смог.
Уснувшим – кисти и пейзаж,
Проснувшимся – покой,
Поэту – острый карандаш
И дымку над рекой…
***
Легко Россия смотрит сквозь меня,
Тумана занавешенная крепом,
Где, тайны первозданные храня,
Крестьяне разговаривают с небом.
Кольчуга храма – выцветший леме́х –
В истоке родниковом серебрится,
Как Вышнего чешуйчатый доспех,
Как в вечность опрокинутая птица.
Грибо́м и ладанами веет от земли
Осеннего замшелого настила
В глуши, где ключевые хрустали
К восходу гонит утренняя сила.
Клубится дымка – дух – душистый пар,
Слетает ветошь с кряжевого бора,
И думается мне, что жизни дар
Мне дан для расширенья кругозора.
Среднеуральское
Смотрю в окно я и молчу:
Холмы, халупы над рекой.
Придёт пора и друг свечу
За мой поставит упокой.
Холодный пыл – осенний вид.
Амфитеатром скал верхи…
Дождями лист последний сбит
С куста на поле у реки.
Рекой разрезаны поля –
В природе нет линейных черт.
Здесь дышит свежестью земля,
Художник смотрит на мольберт.
Здесь в небо горбится Урал,
В хрусталь закаты льют кагор,
Стоит скала – мемориал,
И в соснах тонут зубья гор.
Стрижёт минуты сентября
Старинных ржавых стрелок бег,
И свечка, в церковке горя,
Идёт на нет, как человек.
***
Я обращаю взоры к Богу,
Но он чуть дальше от меня,
Чем в преисподнюю дорога
В лоскутьях алого огня.
Когда паденье неизбежно,
Прошу: «Десницу протяни
И уложи в страницы нежно
Бездарно прожитые дни».
Неуслышанному поэту
В зиме, просвеченной свечой,
Где снег, как пепел всех историй,
Познай безмолвие ещё:
Впади речным потоком в море.
Когда-нибудь твой труд прочтёт
Искусствовед, лингвист, филолог
И отнесёт его в народ
И на одну из книжных полок.
Хоть долог путь сей, как-нибудь
Услышат люди шёпот крови
Про нескончаемую суть
Души, что дышит в каждом слове.
Глаза провинции
Пустая площадь, знак «СССР»
Под крышей зданья мэрии огромной
И полночь, окаймляющая сквер
Зрачками саламандры сине-чёрной.
Ясны ночной провинции глаза,
В особенности в мае, в новолунье:
Воронья тьма, заборы, корпуса,
Волшебные шары – огни колдуньи…
Присмотришься – плафоны фонарей.
Почивший город – тишина такая:
Ни призраков не слышно, ни людей,
Но сердце говорит не умолкая…
Так хорошо, как будто пёстрый сон
Включён, мультфильм заветный начат:
Просвечен клён и ветер окрылён,
И в безднах нимбы ангелов маячат.
***
Закат позолотил бугры асфальта,
Редея в небе пасмурном и сиром,
Свечою тлея и спекаясь смальтой,
Поблёскивая капельным пунктиром.
Светило захлебнулось перелеском,
Смарагдом, анемоной, сочной глиной,
И облака, сгрудившись над Смоленском,
Становятся былиной лебединой…
Архетип
Словарь – незаменимый инвентарь,
Когда снежинка вложена в эпитет,
Когда ветра́ отсеивают хмарь,
И я пишу о том, что сердце видит…
Душою ощущаю архетип:
Плывут славянской древности архивы,
Спускается зима на ветви лип,
И все штрихи написанного живы.
***
Пойдём по утреннему инею,
Пока заря не налилась.
Над головою бездну синюю
Покрыла облачная вязь.
Вагоны грузовые катятся,
Дымят заводы кое-как –
Так просыпается сумятица
И город скидывает мрак.
Страшны окрестные окраины –
Рабочих время, хмурых лиц,
А мы на ранние проталины
Глядим с орбиты вольных птиц.